Buy my art

Бригада С

два впечатления:

1. Московская Рок Лабораторя год так 1985-86. Мы приезжаем с новым составом “Мануфактуры” в столицу. Играем на Горбушке, мои друзья Витка Алисов и др. говорят, что это круто. Билетов дествительно не достать, люди висят в зале друг на друге, все как в Ленинграде, но только более цивильно. Пахнет духами, а не потом. Пьют водку, а не дешевый портвейн. В зале много девушек, и они красиво одеты, не панки какие нибудь, в общем мечта мещянского рока, только канареек своих все оставили дома, наверное есть прислуга, которая и побеспокоится об этом.  Время от времени это семейно дружественная идилия разбиватеся громкими выкриками людей похожих на роккеров, только вместо мотоциклов они все приехали на четырех колесных авто -коллесницах,  но щедро сдобренны булавками и другим железом, говорят подчеркнуто громко и выглядят грозно, они вымыты и хорошо воспитанны, кроме моментов, когда выражают свою общественную позицию.
Мы играем так себе, что и можно было ожидать от не репетирующей группы, схватившейся за свой шанс, но нас принимают миролюбиво. Дома бы “закидали тухлыми помидорами”.  По моему перед нами, т.е. первой ргуппой играет “Николай Коперника”. Группа выглядит сыровато, но я в полном восторге, трудно было поверить что Такое может существовать в Советском Союзе. Это уже не голимая постсоветская подпольщина, нет речевок под музыку и явного протеста. На сцене совершенно не реальный мир, абстракция, фэнтези (я тогда еще не знал этого слова). Позже я узнаю, что есть такая группа, как Рокси Мьюзик, но тогда – это Небывалое открытие мира романтического рока. Небыкновенный мир Юре Орлова поражает и влюбляет меня в себя.
Следущим и завершающим программу выходит парень в джинсах, типа русского Брюса Спрингстина и заводит толпу просто с пол оборота, но когда он поет “сидит сантехник на заборе” весь зал просто уплывает и я с ним. Это такая радость, это то единство, о котором нам так долго говорили большевики, а за ним и вся Коммунистичексая Пария Советскго Союза, это не только пролитарии всех стран соединяйтесь, но и интилегенция с колхозниками, студентами и безработными соединяйтесь.
Мой вывод. Не важно что ты поешь и играешь, важно что ты чувствуешь.
Гарик – волшебник! Гарик – русский Гудини!

2. Какой то стадион в Москве. Мы, АукцЫон играем в зборной солянке, которую очень не любит наш Начальник и от того настоение в нашей гримерке, не ахти – опять нас вписали в Гавно и опять разные Айзеншпицы рыскают вокруг в надежде оторвать какие нибудь права на что-нибудь еще не то что плохо, а хоть как-нибуд лежащее.
Я захожу в гримерку Бригады, где постоянно толчется мой тогдашний друг (наш с Миллером), Веселкин и застываю перед открывшейся картиной.
Помните этот пластелиновый мультфильм про боксеров и кирпич? Вот такой пластилиновый человек-гора стоит у зеркало по середине гримерки, его руки огромны и кажется, что если он их опустит они коснутся пола, они волосаты и в каждую со свистом уляжется моя голова, эти руки отражаются в зеркале, но мне не видно что они мнут такое…
О, это Гарик! Там, где то в пластилиновой глубине этого Кин-Конга нашелся Сукачев! Он, похоже без сознания (и не удивительно, когда ты в лапах такого…) и ему уже не поможет даже прямой массаж мозга, от таких “людей” живыми не уходят… этот бедный, негода такой быстрый, а теперь такой замузрышный Гарик, просто дохлый воробей, какой шашлык из воробья, подумай, человек? Зачем он тебе сдался?
Но, нет! О чудо! Это был его массажист или охранник, без разницы, и теперь он встает со стула, и он свеж, как весенний огурец!
Московские метамарфозы! Воистинну говорят, что Москва – это совершенно отдельая история, независимая европейская страна.